Потом ее сменил Константин Малых, а затем Николай Курилов. Ни на каком журфаке я бы не научилась всему тому, чему научилась в «Подрах». Во многом именно поэтому я и бросила тогда учебу в УрГУ. Хотя не буду скрывать – учиться мне всегда было тяжело.
В «Подробностях» я проработала без малого три года, занималась в основном культурой, вела две рубрики в еженедельной толстушке. Тогда же начала фотографировать для газеты и очень любила это занятие. В общем, было очень хорошо, несмотря на то, что время от времени я говорила: «Всё надоело! Уйду на фриланс!». Тогда я еще понятия не имела, что такое фриланс в Екатеринбурге.
Stilmen (вторая запись в трудовой)
За месяц до закрытия «Подробностей» (в ноябре 2004-ого) я все-таки ушла из газеты. Думала – на вольные хлеба, но совершенно неожиданно для себя стала бренд-менеджером сети джинсовых магазинов «Stilmen» (херовый из меня вышел бренд-менеджер, потому что это название вам точно ни о чем не говорит). По сути, я была менеджером по рекламе + курьером. Освоила CorelDRAW, прочитала много литературы на тему рекламы, но самое главное – именно как бренд-менеджер «Стильмена» я познакомилась с Димой Лошагиным, который буквально взорвал мой мозг небольшим рассказом о том, чем занимается его фирма.
Я переваривала впечатление почти три месяца, после чего набралась наглости и написала Лошагину смс-ку: «Вы изменили мою жизнь. Я хочу быть фотографом». Короче, завязалась дружба, он много рассказывал о своей карьере, с чего начинал и что повидал. Я принесла ему свои фотки, он посмеялся и стал рассказывать мне про композицию и свет. Потом я шла делать домашнее задание, приносила ему гору фоток (снимала на пленку), он выбирал две-три из ста, говорил: «Это – хорошо, остальное – фигня». Так я проходила «индивидуальный курс фотографии у Дмитрия Лошагина». Дружим по сей день, хотя видимся редко.
Помещик (третья запись в трудовой)
В «Стильмене» я, понятное дело, не видела никакого развития для себя. Я никогда не стремилась заниматься рекламой всерьез, а заниматься чем-то просто ради денег мне скучно. Я ушла в журнал «Помещик», где редактором была моя подруга Наташа Шуравина, тоже вышедшая из «Подробностей». Меня позвали на должность выпускающего редактора. В тот период у меня была возможность снимать цифровой зеркалкой и некоторые мои фотографии печатались в журнале. Я проработала в «Помещике» 9 месяцев. Сначала мне все нравилось. А потом на меня свалилось понимание бессмысленности всего, что я делаю. Никто не читал этот журнал. Никто о нем не знал. И все старания – только ради денег. К тому же в редакции были некоторые проблемы, которые закончились задержкой зарплаты. Я ушла в никуда, еле выбив из владельца издания зарплату за один месяц (вместо двух).
Губернский деловой журнал
Все лето 2006 я кормилась фрилансом – писала в разные издания и параллельно искала работу. На свою голову я нашла ее в холдинге РеалМедиа. Мне предложили место заместителя главного редактора «Губернского делового журнала». «Г» – из разряда тех изданий, которые засоряют медиарынок и опускают, тем самым, общегородской уровень СМИ. Журнал выпускается на деньги рекламодателей – промышленных предприятий области, а размещение в журнале, по большей части, принудительное (кто принуждает – не буду говорить, слишком громкое имя, а прямых доказательств не имею). Мне приносили кошмарного качества тексты и фотки, но от меня зависело мало: поправить орфографию и пунктуацию, проследить, чтобы тексты попали на верстку и встали на нужную полосу. Мы спелись с верстальщицей, которая явна давно ненавидела эту ужасную верстку, немного поменяли дизайн. Но это была, конечно, жалкая капля в море. В один прекрасный день в редакцию вбежала какая-то разъяренная баба лет 60 на вид и стала кричать мне, что она не допустит никаких изменений в журнале. Когда я скоромно напомнила, что я – зам главного редактора, она сказала, что она – менеджер по продажам рекламы и деньги в журнал приносит она. После этого я потеряла всякий интерес к этому изданию и стала тихо искать новый вариант. Однако пафосно уйти у меня не получилось, потому что меня попросили уйти раньше. «Вы не прошли испытательный срок (2 недели), вы не проявили инициативы», – сказал мне забитый и стрёмно одетый мужчина по фамилии Лыхин (точно не помню, но вроде бы он был зам директора). Я ушла оттуда с радостью. К счастью, позорное название этого издания не портит мою трудовую.
ИнтерМедиаГруп-Урал (четвертая запись в трудовой)
На некоторое время я снова ушла во фриланс. Было лето, заказов было мало, работу найти не получилось. И тут я узнаю, что редактор бесплатных изданий «Ва-Банкъ» и «В каждый дом» Маша Крылосова ищет выпускающего редактора. Про Машу я была наслышана и начитана (в ее жж), и ничего хорошего о ней не знала. Она слыла склочной бабой, стервой и завистливой ревнивой дурой. Но видимо именно это меня и привлекло. Мне стало интересно оказаться рядом с этим ходячим злом, увидеть его воочию. С детства я была уверена, что плохих людей не бывает, бывают несчастные, которые не могу держать в себе боль и выплескивают ее на других. Так я думала про Машу.
Я отправила ей резюме. Но выпускающим стала Оля Филинкова, а я через некоторое время была принята в ИнтерМедиаГруп-Урал журналистом. Кто видел газеты «Ва-Банкъ» и «В каждый дом», тот знает, что журналистикой там и не пахнет. Моя работа заключалась в том, чтобы собирать информацию в инете и красиво ее переписывать для газеты. Гонорары платили по знакам, и эти гонорары были самыми низкими в городе. Я писала о зубных протезах, о водоочистительных фильтрах, о кредитах, о наращивании волос… Короче, самореализации – ноль, денег мало, зато нервов тратилось очень много.
Чего я хотела, того и добилась: каждый день с 10 до 18 я находилась в обществе психически неуравновешенной женщины (Маши Крылосовой), которая или поднимала на смех, или осуждала все мои высказывания, поступки, размышления. Я человек открытый и, как известно, очень ранимый, но отходчивый. Получив удар в живот или пощечину (к счастью, только словесные), я быстро успокаивалась и снова начинала делиться с ней мыслями и чувствами. Мы сидели в одном очень маленьком кабинете, Маше постоянно было нечем заняться (пишет она быстро, а редакторская работа давно поставлена на конвейер), поэтому она то и дело заводила беседы за жизнь, втягивая в этот треп меня и Олю. В общем, моего терпения хватило на 9 месяцев (роковой срок какой-то!) и я стала искать новое место работы. Но все повторилось как и на предыдущей работе: меня попросили раньше. Маша поняла, что подмять меня под себя ей не удастся никогда, ей никогда не залезть в мою голову и никогда не узнать, что я думаю на самом деле. А именно это нужно ей для того, чтобы комфортно руководить подчиненным. Я нахамила паре дур из отдела рекламы и это стало поводом для разговора «Лена, пиши по собственному». Тут же вспомнились мои косяки в текстах и полугодичная традиция опаздывать почти на час.
Если бы не одна девушка, я бы написала в заявлении, что причина увольнения – невыносимая рабочая атмосфера. Эта девушка, которая хорошо знает Машу, убедила меня, что в таком случае Маша сгнобит меня заживо, даже уже не являясь моей начальницей. Я послушалась. Я хотела расстаться полюбовно. Я даже согласилась дальше писать некоторые тексты в «Ва-Банкъ». Но через несколько дней после увольнения, я прочитала в ее жж такой пост о себе, что передумала сохранять дружбу. Я позвонила и сказала, что не буду писать текст. Она послала меня нахуй, после чего получила шикарную возможность говорить везде, что я подвела ее с текстом.
Фотография
Все-таки несмотря ни на что Маша сыграла одну важную роль в моей дальнейшей судьбе. Еще до начала конфликтов в ИМГе она убедила меня, что если я куплю фотоаппарат, то, снимая для газеты каталожку, я отобью его стоимость за два месяца. Это было отличным стимулом найти, наконец, деньги и купить фотик. Кто знает, может, если бы не Маша, я до сих пор была бы журналистом.
Расставшись с ИМГе, я снова ушла во фриланс, теперь совмещая его с фотографией. Постепенно фотография вытеснила журналистику. В апреле 2007-ого мне позвонили из неизвестного мне рекламного агентства «Правый берег» и сказали, что им нужен фотограф для съемки ресторанных интерьеров. За четыре месяца я отсняла около 150 ресторанов. Параллельно я снимала товар для большой оптовой фирмы «Гала-центр». 7.07.07 я сняла свою первую свадьбу. Недели две до этого дня мне снились сны, будто я провалила съемку, опоздала, сломала камеру, наснимала криво… Но все прошло хорошо. Эта свадьба получилась даже лучше многих последующих.
УралМедиаХолдинг
В октябре 2007 года мне предложили место выпускающего редактора журнала «Екатеринбург». Сначала я радостно согласилась. Мне предстояло выйти в «Екатеринбург» через две недели (после сдачи номера), а чтобы не скучать и уже получать з\п, мне предложили выпустить глянцевую газету «YG» (старый редактор там уже уволился, а новый еще не пришел). Я взялась за это и уже через неделю поняла, что вляпалась: график работы хоть и плавающий, но очень уж плотный. Я чувствовала себя как на каторге – ни просвета, ни конца-края не видно. А последние 2-3 дня перед сдачей – это почти круглосуточная работа. Как потом сказал мне редактор журнала "Empire" (в Екб) Паша Бабушкин: «Каторга? Леночка, так весь глянец – каторга!». И я послала глянец в жопу. Я сдала «YG», сдала, как мне кажется, максимально хорошо и честно, не отлынивала и не халтурила. Но в «Екатеринбург» я не пошла. За время работы в «YG» я многое поняла для себя. Во-первых, если я редактор – то я редактор и больше никто. Ни на какую фотографию времени не оставалось. Во-вторых, хорошая з\п – еще не повод пустить псу под хвост всё остальное. К тому же теперь я точно знаю: хорошие деньги – это не всегда каторжный труд. В-третьих, и это главное, я не вижу себя редактором. Я человек совершенно другого типа. У меня шило в одном месте и сидеть на этом самом месте слишком долго – мучительно для меня.
В декабре 2007-ого мне позвонили из информ-агентства «Апельсин» и предложили стать их единственным фотографом (хоть и внештатным). Я с радостью согласилась, сотрудничаем по сей день – снимаю для них репортажи культурных мероприятий.
И снова Уральский рабочий (пятая запись в трудовой)
В январе 2008-ого в комьюнити *txt я познакомилась с главным редактором МедиаХолдинга "Уральский рабочий" Львом Кощеевым. Как и многие тонкочувствующие жители Екатеринбурга в возрасте от 20 лет и старше, я была в свое время большой поклонницей его эссе в «Нашей газете» (боян, знаю). В общем, мы стали общаться, он постучался в аську поинтересоваться стоимостью фотосессии у меня, а потом вдруг совершенно неожиданно позвал на работу в «Уральский рабочий» фотокорром. Я испытала смешанно чувство радости и досады. Не секрет, что рядовой сотрудник в УР получает немного. Однако где еще можно получить такую фотокорреспондентскую школу? К тому же, как я могу отказать Кощееву? Никак. И я не отказала.
Я проработала в УР почти три месяца, но за это время действительно получила колоссальный опыт репортажной съемки (во многом благодаря начальнику отдела фотоиллюстраций Антону Буценко), зацепила много идей для фотосессий, подружилась с классными девушками из репортерского отдела. Словом, это было действительно плодотворное время.
Однако денег в УР платят действительно немного, а нагрузка такая, что зарабатывать на стороне очень проблематично (хотя я продолжала это делать). Через два месяца я стала думать, как быть. И именно в этот момент ко мне постучался один мой малознакомый – фотограф газеты «Городские куранты» – и спросил, не хочу ли я занять его место. И снова я испытала смешанное чувство радости и горечи. Условия работы в «Курантах» подходили мне идеально. График свободный, съемок очень мало, никаких ежедневных утренних планерок, зато наличие редакционной техники и стабильный оклад. Но как я расстанусь с «Уральским рабочим»?! Я писала заявление чуть не плача. Мы было как-то даже стыдно перед Кощеевым и перед Буценко. Было реальное ощущение, что я совершаю какое-то гнусное предательство, что надо работать за идею, а не за деньги… Лев вздохнул, но заявление подписал.
Плюс в том, что теперь я могу называть Кощеева просто Лёвой, и не боятся, что это будет воспринято как фамильярность.
Городские куранты (записи в трудовой пока нет)
В «Городских курантах» я совсем недавно и пока это – идеальное место работы для меня. Положительная атмосфера в коллективе, свое рабочее место и, как я уже сказала, идеальный для меня график работы. Я совмещаю съемки для газеты и для «Апельсина» с разовыми частными заказами, с единомышленником разрабатываю собственный коммерческий сайт, просыпаюсь, как правило, не раньше 9 утра и имею достаточно времени для занятий творчеством.
Наверно, я счастлива!"
16 Мая 2009
Рубрика
Карьера
В записях одного из моих новых "френдов" в ЖЖ наткнулся на интереснейшую историю, которую и предлагаю вам прочесть - это рассказ о профессиональных "приключениях" гуманитария на рынке труда Екатеринбурга. Там есть все: и первый опыт работы, и примеры установления "полезных контактов", и - в итоге - смена профессиональной деятельности...
Помимо хорошего стиля в рассказе немало полезных подробностей о некоторых местных компаниях-работодателях. Мотаем на ус...
Честно позаимствовано из журнала www.lenka-soroka.livejournal.com
Итак:
"Скоро будет ровно 10 лет, как я живу в Екатеринбурге. Столько же времени я посвящаю себя такому важному делу, как зарабатывание денег. В моей трудовой книжке пять записей о приеме и увольнении, но рабочих мест было гораздо больше. Мне стало интересно припомнить всю свою трудовую биографию, к тому же меня часто об этом спрашивают.
Уральский рабочий
Моя первая публикация вышла в газете «Уральский рабочий» в 98-ом году. Зарисовка (без комментариев, имен и фамилий) об умственно отсталом парне, который жил в нашем подъезде и в 30 лет остался без мамы – это, конечно, не журналистика, но какой-никакой старт.
Спустя два года, летом 2001-ого, моя подруга Ульяна Елфимова привела меня в «Уральский рабочий» и представила своему руководителю Татьяне Ивановне Н., начальнице отдела экономики. Н. была хорошим учителем, но наши теплые отношения рухнули, как это часто бывает с женщинами, из-за мужиков, причем, не моих. Мне подвернулся случай написать большой материал о проблемах диабетиков. На тот момент в УР уже не было отделов по темам. Вместо них появился репортерский отдел (которым командовала Н.) и обозревательский отдел (которым командовала другая женщина). Поскольку материал был большой, в репортерском отделе его бы просто не приняли. И я пошла в обозревательский. Начальница поправила его, приняла, а через пару дней Н. показала мне на дверь. Оказалось, что Н. и та женщина страшно враждовали (по неофициальной версии – из-за мужика), поэтому мой поход в соседний кабинет расценивали как чистой воды предательство.
Подробности (первая запись в трудовой)
Для меня газета «Подробности» – основной пункт моей журналисткой деятельности. Я пришла туда полнейшим лохом в феврале 2002-ого. Как оказалось, все, чему меня учили в «Уральском рабочем» – не котируется, писать надо совсем иначе, пришлось переучиваться. В «Подробностях» моим учителем, другом, а потом и гражданским мужем, стал Коля Курилов, который на тот момент был редактором "толстушки". Я пришла в «Подробности», когда редактором там была Ольга Селезнева.
Потом ее сменил Константин Малых, а затем Николай Курилов. Ни на каком журфаке я бы не научилась всему тому, чему научилась в «Подрах».
В «Подробностях» я проработала без малого три года, занималась в основном культурой, вела две рубрики в еженедельной толстушке. Тогда же начала фотографировать для газеты и очень любила это занятие. В общем, было очень хорошо, несмотря на то, что время от времени я говорила: «Всё надоело! Уйду на фриланс!». Тогда я еще понятия не имела, что такое фриланс в Екатеринбурге.
Stilmen (вторая запись в трудовой)
За месяц до закрытия «Подробностей» (в ноябре 2004-ого) я все-таки ушла из газеты. Думала – на вольные хлеба, но совершенно неожиданно для себя стала бренд-менеджером сети джинсовых магазинов «Stilmen» (херовый из меня вышел бренд-менеджер, потому что это название вам точно ни о чем не говорит). По сути, я была менеджером по рекламе + курьером. Освоила CorelDRAW, прочитала много литературы на тему рекламы, но самое главное – именно как бренд-менеджер «Стильмена» я познакомилась с Димой Лошагиным, который буквально взорвал мой мозг небольшим рассказом о том, чем занимается его фирма.
Я переваривала впечатление почти три месяца, после чего набралась наглости и написала Лошагину смс-ку: «Вы изменили мою жизнь. Я хочу быть фотографом». Короче, завязалась дружба, он много рассказывал о своей карьере, с чего начинал и что повидал. Я принесла ему свои фотки, он посмеялся и стал рассказывать мне про композицию и свет. Потом я шла делать домашнее задание, приносила ему гору фоток (снимала на пленку), он выбирал две-три из ста, говорил: «Это – хорошо, остальное – фигня». Так я проходила «индивидуальный курс фотографии у Дмитрия Лошагина». Дружим по сей день, хотя видимся редко.
Помещик (третья запись в трудовой)
В «Стильмене» я, понятное дело, не видела никакого развития для себя. Я никогда не стремилась заниматься рекламой всерьез, а заниматься чем-то просто ради денег мне скучно. Я ушла в журнал «Помещик», где редактором была моя подруга Наташа Шуравина, тоже вышедшая из «Подробностей». Меня позвали на должность выпускающего редактора. В тот период у меня была возможность снимать цифровой зеркалкой и некоторые мои фотографии печатались в журнале. Я проработала в «Помещике» 9 месяцев. Сначала мне все нравилось. А потом на меня свалилось понимание бессмысленности всего, что я делаю. Никто не читал этот журнал. Никто о нем не знал. И все старания – только ради денег. К тому же в редакции были некоторые проблемы, которые закончились задержкой зарплаты. Я ушла в никуда, еле выбив из владельца издания зарплату за один месяц (вместо двух).
Губернский деловой журнал
Все лето 2006 я кормилась фрилансом – писала в разные издания и параллельно искала работу. На свою голову я нашла ее в холдинге РеалМедиа. Мне предложили место заместителя главного редактора «Губернского делового журнала». «Г» – из разряда тех изданий, которые засоряют медиарынок и опускают, тем самым, общегородской уровень СМИ. Журнал выпускается на деньги рекламодателей – промышленных предприятий области, а размещение в журнале, по большей части, принудительное (кто принуждает – не буду говорить, слишком громкое имя, а прямых доказательств не имею). Мне приносили кошмарного качества тексты и фотки, но от меня зависело мало: поправить орфографию и пунктуацию, проследить, чтобы тексты попали на верстку и встали на нужную полосу. Мы спелись с верстальщицей, которая явна давно ненавидела эту ужасную верстку, немного поменяли дизайн. Но это была, конечно, жалкая капля в море. В один прекрасный день в редакцию вбежала какая-то разъяренная баба лет 60 на вид и стала кричать мне, что она не допустит никаких изменений в журнале. Когда я скоромно напомнила, что я – зам главного редактора, она сказала, что она – менеджер по продажам рекламы и деньги в журнал приносит она. После этого я потеряла всякий интерес к этому изданию и стала тихо искать новый вариант. Однако пафосно уйти у меня не получилось, потому что меня попросили уйти раньше. «Вы не прошли испытательный срок (2 недели), вы не проявили инициативы», – сказал мне забитый и стрёмно одетый мужчина по фамилии Лыхин (точно не помню, но вроде бы он был зам директора). Я ушла оттуда с радостью. К счастью, позорное название этого издания не портит мою трудовую.
ИнтерМедиаГруп-Урал (четвертая запись в трудовой)
На некоторое время я снова ушла во фриланс. Было лето, заказов было мало, работу найти не получилось. И тут я узнаю, что редактор бесплатных изданий «Ва-Банкъ» и «В каждый дом» Маша Крылосова ищет выпускающего редактора. Про Машу я была наслышана и начитана (в ее жж), и ничего хорошего о ней не знала. Она слыла склочной бабой, стервой и завистливой ревнивой дурой. Но видимо именно это меня и привлекло. Мне стало интересно оказаться рядом с этим ходячим злом, увидеть его воочию. С детства я была уверена, что плохих людей не бывает, бывают несчастные, которые не могу держать в себе боль и выплескивают ее на других. Так я думала про Машу.
Я отправила ей резюме. Но выпускающим стала Оля Филинкова, а я через некоторое время была принята в ИнтерМедиаГруп-Урал журналистом. Кто видел газеты «Ва-Банкъ» и «В каждый дом», тот знает, что журналистикой там и не пахнет. Моя работа заключалась в том, чтобы собирать информацию в инете и красиво ее переписывать для газеты. Гонорары платили по знакам, и эти гонорары были самыми низкими в городе. Я писала о зубных протезах, о водоочистительных фильтрах, о кредитах, о наращивании волос… Короче, самореализации – ноль, денег мало, зато нервов тратилось очень много.
Чего я хотела, того и добилась: каждый день с 10 до 18 я находилась в обществе психически неуравновешенной женщины (Маши Крылосовой), которая или поднимала на смех, или осуждала все мои высказывания, поступки, размышления. Я человек открытый и, как известно, очень ранимый, но отходчивый. Получив удар в живот или пощечину (к счастью, только словесные), я быстро успокаивалась и снова начинала делиться с ней мыслями и чувствами. Мы сидели в одном очень маленьком кабинете, Маше постоянно было нечем заняться (пишет она быстро, а редакторская работа давно поставлена на конвейер), поэтому она то и дело заводила беседы за жизнь, втягивая в этот треп меня и Олю. В общем, моего терпения хватило на 9 месяцев (роковой срок какой-то!) и я стала искать новое место работы. Но все повторилось как и на предыдущей работе: меня попросили раньше. Маша поняла, что подмять меня под себя ей не удастся никогда, ей никогда не залезть в мою голову и никогда не узнать, что я думаю на самом деле. А именно это нужно ей для того, чтобы комфортно руководить подчиненным. Я нахамила паре дур из отдела рекламы и это стало поводом для разговора «Лена, пиши по собственному». Тут же вспомнились мои косяки в текстах и полугодичная традиция опаздывать почти на час.
Если бы не одна девушка, я бы написала в заявлении, что причина увольнения – невыносимая рабочая атмосфера. Эта девушка, которая хорошо знает Машу, убедила меня, что в таком случае Маша сгнобит меня заживо, даже уже не являясь моей начальницей. Я послушалась. Я хотела расстаться полюбовно. Я даже согласилась дальше писать некоторые тексты в «Ва-Банкъ». Но через несколько дней после увольнения, я прочитала в ее жж такой пост о себе, что передумала сохранять дружбу. Я позвонила и сказала, что не буду писать текст. Она послала меня нахуй, после чего получила шикарную возможность говорить везде, что я подвела ее с текстом.
Фотография
Все-таки несмотря ни на что Маша сыграла одну важную роль в моей дальнейшей судьбе. Еще до начала конфликтов в ИМГе она убедила меня, что если я куплю фотоаппарат, то, снимая для газеты каталожку, я отобью его стоимость за два месяца. Это было отличным стимулом найти, наконец, деньги и купить фотик. Кто знает, может, если бы не Маша, я до сих пор была бы журналистом.
Расставшись с ИМГе, я снова ушла во фриланс, теперь совмещая его с фотографией. Постепенно фотография вытеснила журналистику. В апреле 2007-ого мне позвонили из неизвестного мне рекламного агентства «Правый берег» и сказали, что им нужен фотограф для съемки ресторанных интерьеров. За четыре месяца я отсняла около 150 ресторанов. Параллельно я снимала товар для большой оптовой фирмы «Гала-центр». 7.07.07 я сняла свою первую свадьбу. Недели две до этого дня мне снились сны, будто я провалила съемку, опоздала, сломала камеру, наснимала криво… Но все прошло хорошо. Эта свадьба получилась даже лучше многих последующих.
УралМедиаХолдинг
В октябре 2007 года мне предложили место выпускающего редактора журнала «Екатеринбург». Сначала я радостно согласилась. Мне предстояло выйти в «Екатеринбург» через две недели (после сдачи номера), а чтобы не скучать и уже получать з\п, мне предложили выпустить глянцевую газету «YG» (старый редактор там уже уволился, а новый еще не пришел). Я взялась за это и уже через неделю поняла, что вляпалась: график работы хоть и плавающий, но очень уж плотный. Я чувствовала себя как на каторге – ни просвета, ни конца-края не видно. А последние 2-3 дня перед сдачей – это почти круглосуточная работа. Как потом сказал мне редактор журнала "Empire" (в Екб) Паша Бабушкин: «Каторга? Леночка, так весь глянец – каторга!». И я послала глянец в жопу. Я сдала «YG», сдала, как мне кажется, максимально хорошо и честно, не отлынивала и не халтурила. Но в «Екатеринбург» я не пошла. За время работы в «YG» я многое поняла для себя. Во-первых, если я редактор – то я редактор и больше никто. Ни на какую фотографию времени не оставалось. Во-вторых, хорошая з\п – еще не повод пустить псу под хвост всё остальное. К тому же теперь я точно знаю: хорошие деньги – это не всегда каторжный труд. В-третьих, и это главное, я не вижу себя редактором. Я человек совершенно другого типа. У меня шило в одном месте и сидеть на этом самом месте слишком долго – мучительно для меня.
В декабре 2007-ого мне позвонили из информ-агентства «Апельсин» и предложили стать их единственным фотографом (хоть и внештатным). Я с радостью согласилась, сотрудничаем по сей день – снимаю для них репортажи культурных мероприятий.
И снова Уральский рабочий (пятая запись в трудовой)
В январе 2008-ого в комьюнити *txt я познакомилась с главным редактором МедиаХолдинга "Уральский рабочий" Львом Кощеевым. Как и многие тонкочувствующие жители Екатеринбурга в возрасте от 20 лет и старше, я была в свое время большой поклонницей его эссе в «Нашей газете» (боян, знаю). В общем, мы стали общаться, он постучался в аську поинтересоваться стоимостью фотосессии у меня, а потом вдруг совершенно неожиданно позвал на работу в «Уральский рабочий» фотокорром. Я испытала смешанно чувство радости и досады. Не секрет, что рядовой сотрудник в УР получает немного. Однако где еще можно получить такую фотокорреспондентскую школу? К тому же, как я могу отказать Кощееву? Никак. И я не отказала.
Я проработала в УР почти три месяца, но за это время действительно получила колоссальный опыт репортажной съемки (во многом благодаря начальнику отдела фотоиллюстраций Антону Буценко), зацепила много идей для фотосессий, подружилась с классными девушками из репортерского отдела. Словом, это было действительно плодотворное время.
Однако денег в УР платят действительно немного, а нагрузка такая, что зарабатывать на стороне очень проблематично (хотя я продолжала это делать). Через два месяца я стала думать, как быть. И именно в этот момент ко мне постучался один мой малознакомый – фотограф газеты «Городские куранты» – и спросил, не хочу ли я занять его место. И снова я испытала смешанное чувство радости и горечи. Условия работы в «Курантах» подходили мне идеально. График свободный, съемок очень мало, никаких ежедневных утренних планерок, зато наличие редакционной техники и стабильный оклад. Но как я расстанусь с «Уральским рабочим»?! Я писала заявление чуть не плача. Мы было как-то даже стыдно перед Кощеевым и перед Буценко. Было реальное ощущение, что я совершаю какое-то гнусное предательство, что надо работать за идею, а не за деньги… Лев вздохнул, но заявление подписал.
Плюс в том, что теперь я могу называть Кощеева просто Лёвой, и не боятся, что это будет воспринято как фамильярность.
Городские куранты (записи в трудовой пока нет)
В «Городских курантах» я совсем недавно и пока это – идеальное место работы для меня. Положительная атмосфера в коллективе, свое рабочее место и, как я уже сказала, идеальный для меня график работы. Я совмещаю съемки для газеты и для «Апельсина» с разовыми частными заказами, с единомышленником разрабатываю собственный коммерческий сайт, просыпаюсь, как правило, не раньше 9 утра и имею достаточно времени для занятий творчеством.
Наверно, я счастлива!"
Что еще к этому можно добавить? ))
Комментарии
С одного места работы (при областной Администрации) тоже уходил чуть не плача. Но на мизерную зарплату (работники IT-отдела в данном управлении были единственными, кто не являлся госслужащими) было просто нереально прожить. А я еще умудрялся учиться в аспирантуре… Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
RSS лента комментариев этой записи.